Анатомия расставания

Автор сценария фильма «Еще один год» Любовь Мульменко: «Все сцены, где герои вдвоем, — почти документальные»

mulmenko.jpg

У вас была сверхзадача — сделать фильм о поколении двадцатилетних, о котором пока редко снимают?

Мы с Оксаной Бычковой и Наташей Мещаниновой написали сценарий «Еще одного года» за три недели. И подвести теоретическую базу мы как-то не успели. Сверхзадача не обсуждалась.

То есть вы просто хотели сделать честное кино о любви?

Конечно, мы не хотим врать, и конечно, это про любовь. Я думаю, что это какой-то наш большой привет бывшим мужчинам. Ну, не настолько большой, чтобы их травмировать. И еще это фильм про анатомию расставания, что ли...

«Еще один год» основан на пьесе «С любимыми не расставайтесь» Володина, но в фильме осталось от нее очень мало. Как это получилось?

Отсылка к Володину — довольно формальная вещь. У продюсеров были права на съемку фильма по мотивам «С любимыми не расставайтесь». Продюсеры сами вышли на Оксану Бычкову и предложили ей снять ремейк. Оксана спросила, может ли она далеко уйти от исходника, потому что делать обычный ремейк неинтересно, да и невозможно: многие обстоятельства, в которые Володин помещает своих персонажей, в современном мире уже не работают. Этика, извините, и психология семейной жизни — другая.

Продюсеры сказали — бери сценаристов, каких хочешь, уходи от Володина так далеко, как хочется. В итоге, правда, они все-таки попросили нас сделать несколько сцен, которые более явно резонировали бы с первоисточником, и мы сделали. Например, финальная сцена непременно должна была происходить в больнице — как у Володина. Мы долго думали, как исхитриться сделать так, чтобы она выглядела правдоподобно и не пафосно.

«Володинских» сцен буквально 2-3 на весь фильм, но в титрах есть пометка «по мотивам», и нам приходится перед каждым показом предупреждать зрителей, что на самом деле это самостоятельная история.

И вы вместе с соавторами сделали, в общем, историю, основанную на собственном опыте?

Сцены, где герои вдвоем, почти все «документальные». Диалог об имбире, процедура выбора куртки, кодовые фразы типа «пойдем полежим» или «дай подмышку поцелую» — все это продукты нашей коллективной ретроинтроспекции. Некоторые вещи придуманы — например, то, что главный герой работает бомбилой. Ни у кого из нас не было знакомых бомбил, но нам показалось, что это подходящая для Егора профессия.

Сейчас, когда я смотрю это кино, мне тяжело: меня там оказалось куда больше, чем планировалось, это очень похоже на мою прошлую жизнь — при том, что оно очень сильно разбавлено жизнью Оксаны, Наташи, актерской импровизацией, просто вымыслом.

Часть диалогов записана из реальной жизни, а что насчет остальных? Как вам удается писать реплики так, что в них не чувствуется вообще никакой фальши? Это большая редкость.

Когда я сочиняла реплики «за девочку», я, прежде всего, прикидывала, что бы я сама сказала на ее месте. Но девочка должна была быть попроще, чем я, ну и приоритеты у нее по-другому расставлены — в общем, была между нами разница. И я начинала эту свою естественную реакцию как-то трансформировать, интуитивно. Что касается мальчика, то голос прототипа звучал рядом со мной восемь лет, и я могу за него генерировать реплики, могу за него ссориться, и так далее. В общем, я чаще всего думаю о ком-то, кого я знаю, представляю, какие бы он выбрал сейчас слова, а потом умножаю на коэффициент особенностей героя.

В фильме примерно равное количество времени уделено обоим героям. Но почему-то все равно кажется, что главная героиня — она.

В сценарии все довольно сбалансировано, но в фильме, по-моему, есть небольшой крен в сторону героини. Я думаю, это Оксанино влияние, она, мне кажется, эту историю так прочитывает. Когда я писала, мне был гораздо симпатичнее парень, и в ранних версиях сценария была гораздо более двусмысленная ситуация, было непонятно, например, изменяет она ему все-таки или нет. В какой-то момент Оксана встревожилась, что все будут любить и жалеть парня, а девочка-то что?

Существует ли женское кино?

Я не знаю. Я об этом не думаю, но мне очень часто предлагают об этом подумать... Наверное, так: конкретно в России в последнее время женщины чаще снимают про себя, и это становится их бонусом, то есть они берут на себя смелость заявить, что их маленькая частная история может кого-то заворожить.

А вам интересно было бы выйти за пределы своего опыта, написать сценарий о каких-то героях, совсем на вас не похожих?

Наверное, именно это мне сейчас и интересно. После «Кинотавра» один режиссер пришел ко мне с задумкой приключенческого фильма, действие которого происходит в Лондоне, а главный герой — сорокалетний гастарбайтер. Мне любопытно думать в эту сторону.

С Оксаной Бычковой мы начали обсуждать один новый сюжет, и там тоже пока не предусмотрено места для наших альтер-эго.

Но как минимум еще одну историю, растущую из моей собственной жизни, я все-таки хочу написать. Про мужа, жену и любовницу. Это должен быть смешной фильм, практически комедия. Не с гэгами, но с приличным таким градусом гротеска. Это легко сделать, потому что герои очень серьезно к себе относятся, а я к ним — уже нет.


Возврат к списку